Сегодня мы бы хотели продолжить публикации из серии о жизни Льва Мигдальского "Байки Деда 2".
СТУДЕНТ
Славная пора – студенческие годы. Никому ты не подчиняешься, никто тебе не пан. Это, правда, может привести к нежелательным последствиям, но это твои проблемы. Мне повезло, учиться было легко, и появилась уйма свободного времени. Студенты всегда искали возможность где-то подкалымить, подзаработать. Кто-то разгружал уголь из вагонов, кто-то потихоньку покупал–продавал. Так, например, позднее мой сын устроился ночным сторожем в детский сад, вечером приходил, съедал положенный ужин, закрывал двери и был предоставлен себе – выполнял домашние задания, изредка наведываясь в детскую спальню, и затем сам укладывался на какой-нибудь диванчик. Я же по своей хилости искал что-нибудь интеллектуальное.
Так оказалось, что общество «Знание» очень перспективная организация. Достаточно было подготовить разговор на какие-то популярные темы – космос или политическое положение в стране и все – иди, просвещай других. За каждую лекцию капает денежка. Первую лекцию, не помню о чем, я провел в обеденный перерыв кондитерской фабрики. Сначала было вроде неловко в облаках конфетных ароматов незнакомым женщинам, глядящим на тебя с улыбкой, говорить общеизвестные факты, но быстро привык, чему способствовал горячий чай и куча конфет на выбор. Постепенно у меня сложилась постоянная тематика – антирелигиозная пропаганда. Как врожденному некрещенному атеисту, это было интересно, тем более, что нас специально готовили на собеседованиях-диспутах с грамотными представителями религиозной элиты.
Первоначально я вел себя с собеседниками в агрессивном плане, пытаясь доказать свою правоту. Но встретился один умный человек, который ответил: «Меня не интересует, с кем ты спишь. Почему ты лезешь в мою душу?» В последующем, беседуя на религиозные темы, я всегда помнил об этом.
Вообще, меня больше интересовала внешняя сторона этого вопроса. На моей книжной полке и сейчас стоят Библия и Коран, «Божественная комедия». Я с удовольствием слушаю орган в католическом соборе, хор в православной церкви, гулкий бас трубы буддистского храма. В Марокко пастор католического собора обратил наше внимание на шпиль собора: «Видите, наверху шпиля три шара, нижний крупный, выше поменьше и совсем маленький сверху. Это история развития религии – иудаизм, христианство и мусульманская религия сверху до низа».
Вспоминаю маленький буддистский храм на развилке двух речек в верховьях Гималаев. Здесь, на берегу реки Гандак, Будда Шакьямуни медитировал и получил просветление. Летом толпы индусов идут пешеходными тропинками в это место, обмыть в реке свои ноги. Я тоже обмыл ноги и посетил расположенные на противоположном обрывистом берегу пещеры, где может быть скрывался от непогоды основатель религии. В свое время, в Иерусалиме в соборе Христа спасителя, я поднимался на Голгофу по деревянной лестнице.
Я получаю удовольствие, зажигая в церкви свечу, движением ладони заставляя вращаться буддистские барабанчики, посылая молитвы в небеса, омывая ноги перед тем, как войти в мечеть. То есть религия перестала быть для меня целью пропаганды, но осталась источником просвещения, развития личности.
Но возвращаемся к лекционной моей деятельности. Каким-то образом в вышестоящих инстанциях узнали, что я руковожу в свободное время спортивными походами и в одно прекрасное время пригласили меня в обком комсомола. Мне было предложено руководство агитбригадой, членов которой обещали собрать из учащихся живописных, художественных, артистических учебных заведений. Я получил удостоверение внештатного инспектора обкома ВЛКСМ.
В дни ближайшей пасхи мне выдали микроавтобус с водителем и список ребят, которые войдут в агитколлектив. Познакомился я с ними только в день выезда агитбригады, то есть прямо в автобусе. Быстренько оговорили, кто что может делать, наметили план выступления. Первое выступление по оговоренному с обкомом плану было в клубе поселка Фосфорит. К нашему удивлению собралось достаточно много народа. Мои артисты откровенно паниковали. Но началось все с лекции. Наша девочка выступала с какой-то медицинской темой, а я уговаривал коллектив не трусить. В конце концов, пришлось брать ситуацию на себя. Я вышел с мандолиной в руках и спел дребезжащим голоском песню, которая впоследствии не раз выручала меня. Совсем недавно закончилась война и песня «Хозяйка» пошла на «ура»:
Когда в пути устанешь,
С плеча винтовку стянешь
И постучишь в окно на огонек.
Открой-ка дверь, хозяйка,
Согрей чайку, хозяйка.
Такая жизнь, хозяйка.
Не чую ног.
В мешке моем немного
Есть хлеба на дорогу,
Садись, повечеряем мы вдвоем,
Садись скорей, хозяйка,
Да не журись, хозяйка,
Такая жизнь, хозяйка,
Когда в пути живем.
А где-то в дальнем крае
Ждет мать меня родная,
И от тоски в глазах ее темно.
И может быть, хозяйка,
Твой сын родной, хозяйка,
Устав в пути, хозяйка,
Стучит в ее окно.
За хлеб, за соль, за кашу
Поклон тебе, мамаша,
Светает небо, мне пора идти.
Давно уж скрылась хата.
Трудна ты жизнь солдата.
Прощай, живи богато,
Хозяйка на пути.
Тут уже мои артисты пришли в себя и концерт покатился как положено. В ход были пущены сатирические стишки на последние события в поселке, показаны беглые зарисовки с натуры. Успех был полный.
В дальнейшем моя команда вообще отстранила меня от выступлений, мол, занимайся организационными вопросами, не лезь в наши дела. Я немного хитрил, когда оформлял необходимые бюрократические документы. Просил дать их мне в двух экземплярах, один для «Знания», другой для меня, а руководству представлял отчет о двух проведенных мероприятиях. Деньги получал в двойном размере, но не обогатился.
Все наличные деньги шли на подготовку и проведение очередного большого спортивного похода. Там я тоже использовал авторитет общества «Знание». Так в походе пятой категории по Кольскому полуострову через непроездные горные болота мы вышли в уникальный поселок оленеводов Чальмны-Варрэ, связь с которым обеспечивалась только с помощью авиации. Сам поселок уникален, ибо является одним из трех центров энергетического поля всей земли, согласно данным интернета.
В поселке мы также заявили о желании устроить для жителей-ненцев концерт. Наше предложение было встречено с восторгом. Мы не ожидали, что в поселке с десяток изб найдется так много зрителей, и были вечером удивлены массой стоящих у клуба оленьих упряжек. Зальчик клуба был забит полностью. Зрители сидели на полу вплотную, с курительными трубками в губах, в традиционных ненецких одеждах. Запашок был тот еще. Я никак не мог понять, каким образом известие о концерте дошло до многих удаленных оленеводческих чумов. Тогда телефоны были редкостью даже в городах.
Наш концерт прошел отлично и в награду мы получили предложение обеспечить нас на завтра оленьей упряжкой для наших тяжеленых рюкзаков, горячий ужин и мешочек оленьего мяса. Наутро мы вышли налегке вслед за нартами и сумели пройти в тот день целых 50 километров, благо в тундре ветровой наст достаточно прочен и хорошо держит вес человека.
Вечером наш каюр отказался от нашей каши, поел что-то свое и завершил трапезу мозгом из оленьей косточки. Молчаливый, возможно вследствие плохого знания русского языка, он отказался и спать в нашей палатке. Где-то при 20 градусах мороза он вырыл траншейку в снегу и завалился в нее в своих меховых одеждах.
Возвращаясь к моей студенческой жизни должен отметить, здесь все шло замечательно. Раз в месяц после получения стипендии мы покупали бутылочку хорошего вина и дегустировали, посещали все концерты Райкина и Шульженко, последовательно музей за музеем. В мою двухместную комнату общежития внезапно подселили сначала афганца Али – типичного отпрыска богатея. Али жил на полную ногу. Вино, тряпки, девушки. Иногда обращался ко мне: «Лев, погуляй часочек». Когда он провалил экзаменационную сессию, переживал не очень: «Не умеют в России учить, поеду в Америку». Он действительно уехал, оставив ворох хорошего барахла – обувь, костюмы. Все было раздарено ребятам, живущим на стипендию.
Второй мой сосед оказался прямой противоположностью. камерунец Мухаммед, по его рассказам, был членом запрещенной коммунистической партии, направлен партией через Англию в Россию для учебы. Очень скромный, целенаправленный. Свои небольшие деньги он тратил на покупку книг, а свое время – на учебу. Как-то незаметно он исчез, но думаю, что в Камеруне он не потерялся.
Очень большую роль в моей жизни сыграл спорт, хотя в детстве при моем тощем теле и очень мощных очках даже думать об этом было смешно. В школьном аттестате по физкультуре стояла четверка в знак уважения к другим оценкам. Но в институте спорт был секционным, и я выбрал греблю в надежде повысить свои показатели. Однако два первых занятия показали, что весла не для меня. Меня перевели в, казалось бы, самый облегченный вид – туризм и альпинизм, имея в виду первое. И совершилось чудо.
Этим чудом стал мой тренер – Пал Петрович Тихонов. У нас не было изнуряющих гирь, непрерывных стометровок. Катание на лыжах в воскресенье по Парголовским горкам, походы с рюкзаком. И когда на плановом трехкилометровом кроссе я оказался вторым, при участии легкоатлетов, я начал верить в себя.
Тренер не стремился сделать из нас чемпионов, он был нам отцом, стремящимся помочь нам стать человеком.
Запомнился первый летний поход на шлюпках по Чудскому озеру, бивуаками с огромными черничными и земляничными полянами. Мы воду не пили, только уваренный черничный сок с сахаром. В нашем походе приняли участие две женщины, члены сборной страны по баскетболу – жена тренера и её подруга. Мы играли в водное ралли всей нашей группой против них двоих и проигрывали. А вечером у костра были рассказы тренера о горных походах, песни. Возвращались мы на шлюпках по Неве, не имея возможности устроить лагерь на берегу, спали по очереди во время плавания.
Наступила зима, и пошли постоянные вылазки на лыжах, впервые ночь под Рождество под живой елкой. В дальнейшем это стало привычкой, сопровождавшей меня и в Приморье, и в более поздней Нарве. Именно из Ленинграда я притащил в Эстонию предрождественскую ночь в лесу, скалолазание и ориентирование. Наверное, заслуженно сейчас в Нарве проходит ежегодный забег ориентировщиков – на приз моего имени: «Кубок Льва Мигдальского».
А дальше была бесконечная череда походов от окрестностей Питера до заполярья и обязательные поездки летом в альпинистский лагерь. Альплагерь – это был замечательный дом отдыха с трехразовым питанием, кино, танцами и подружками по вечерам, но с ежедневными медосмотрами, тренировками на скалах, льду, снегу, обучение грамотно пересечь реку. И все это в контакте с доброжелательными, надежными друзьями. За приобретение путевки приходилось бороться, но борьба оправдывалась радостью постоять на вершине, глядя на тучи под ногами.
Однако запомнилась и боль в душе при похоронах погибших друзей. Горы не прощали ошибок, и погибшие бывали практически каждый год:
Нет алых роз и траурных лент,
И не похож на монумент
Тот камень, что покой тебе подарил.
Вспоминаю вершину Сулахат (на фото) – лежащая женщина. Сплошной «скалолаз»: упор, подтяжка, трещина, зацеп. Опасно. Забить крюк, навесить карабин, продернуть веревку. Все. Ты уже застрахован. В случае срыва товарищ спасет. Снова подтяжка, хорошая трещина, вошел в камин, распор. Еще крюк, карабин, веревка простёгнута. Можно расслабиться. Наверху застраховался, начал принимать товарища. Вниз с верхней страховкой – не спуск, а балдеж.
А вот последнему в группе? Это сурово. Дошел до крюка, выбил. Нога скользит, опора не видна. Ага, есть хороший зацеп. Можно, конечно, крюк оставить, навесить самосброс веревки. Но жаль потерянного снаряжения. И так целый день.
Я траверсировал эту вершину дважды – один раз с головы до пят, второй раз с ног до головы. Во второй раз мы не уложились в график. Ночь застала нас где-то у «горла». Палаток не было, и мы дремали до утра, тесно прижавшись в трещине друг к другу. Совсем, как в песне:
Зачем оставил я штормовку,
палатку Здарского не взял?
Попал я, бедненький, в холодную ночевку,
И холод косточки мои пробрал.
Температура там была около пяти градусов мороза. Зато, какие поля алых тюльпанов были на плато, какие заросли рододендронов по скальным склонам, насколько вкусна холодная газированная вода из многочисленных источников. Нарзанные источники всегда были заметны по потекам ржавчины. Даже кусты черники вырастали там до полуметра.
